8 - 800 - 222 - 999 - 2
телефон прямого эфира

Прямой эфир

Армия Авто Школа Про деньги Театр Общество Культура История Здоровье Это интересно

«Особое мнение»

Эпизод

27 августа 2015

Цели промышленного развития России

Программу "Особое мнение" ведёт Игорь Гмыза.

Недавно в Москве прошла промышленная конференция Общероссийского народного фронта под названием "Страна живёт, когда работают заводы". На ней обсуждались стратегические планы развития российской промышленности. О том, к каким выводам пришли участники этой конференции, мы поговорим с гостем в студии – председателем Центра мониторинга технологической модернизации и научно-технического развития ОНФ Кириллом Викторовичем Варламовым.

Чем занимается ваш центр? Название у него всеобъемлющее. А чем конкретно он занимается?

К. Варламов: Задача центра – это мониторинг указов президента, поручений, новых законодательных инициатив, касающихся модернизации и научно-технического развития, в том числе исполнения майских указов. То есть, задача центра – смотреть, как реализуются те или иные поручения президента.

Вы участвовали и выступили с докладом на прошедшей конференции. О чём вы рассказывали участникам конференции? Чему был посвящён ваш доклад?

К. Варламов: Конференция затрагивала довольно много вопросов: налоги, преференции, необходимость длинных денег.

Как я понимаю, на конференции собрались представители бизнеса и правительства, и они предприняли попытку наладить диалог в таком формате?

К. Варламов: Да, конечно. На конференции были представители всех деловых сообществ: РСПП, ТПП, "Опора России", "Деловая Россия" и представители министерств. Министр промышленности тоже приехал. И много вопросов обсуждалось. Проблема, которую наш Центр мониторинга поднял на конференции и считает наиболее критичной для обсуждения и принятия каких-то шагов на уровне правительства – это отсутствие приоритетов. То есть, планы, которые есть на текущий момент по развитию промышленности, довольно старые. И сейчас Минпром разработал новые планы по импортозамещению. И они уже с какой-то попыткой сделать то, что надо сделать сейчас. И в этом смысле хочется похвалить Минпром в отличие от многих других министерств, которые мало что сделали в этой области.

Однако мы считаем, что даже импортозамещение или определение приоритетов развития промышленности должны базироваться на каких-то принципах. Например, сейчас требуется так называемое "срочное импортозамещение", и это то, что отчасти делает Минпром. Это, когда у нас есть риск остановки действительно каких-то технологических цепочек. Уже набивший оскомину пример – по поводу катализаторов при производстве топлива. Сейчас в России никаких катализаторов топлива не выпускается. И если сейчас прекратятся их поставки, страна останется без топлива. Если бы у нас были хотя бы плохие катализаторы, мы были с плохим, но всё же топливом. А сейчас никаких катализаторов отечественных нет.

Их в принципе не производят в России?

К. Варламов: Нет.

И никогда не производили?

К. Варламов: Производили. Они были среднего качества, но в какой-то момент решили, что катализаторы проще покупать. Может быть, это и на самом деле так, но в условиях санкций всё-таки какие-то вещи нам нужно производить, пусть среднего качества, но иметь свои, чтобы не зависеть в каких-то ключевых вещах. Это понятный приоритет.

Но есть и другой приоритет. Это развитие неких перспективных отраслей, перспективных с разных точек зрения. С одной стороны, они перспективны, потому что это такие традиционные российские отрасли, как сельское хозяйство и нефтегазовая отрасль, где у нас есть задел, где есть потенциал для создания конкурентоспособных продуктов и производств мирового уровня. И приоритеты надо ставить, в первую очередь, в этой области.

Приведу пример. Южная Корея, которая в своё время после второй мировой войны была сельскохозяйственной, аграрной страной. Но они поставили себе чёткие приоритеты в развитии промышленности: судостроение, автомобилестроение, электроника.

Что мы видим сейчас? У нас у всех корейские электронные устройства, вполне приличные их автомобили. Да, на это у Южной Кореи ушло несколько десятилетий, но, тем не менее.

И когда мы говорим о приоритетах по импортозамещению и о необходимости согласовывать планы, у нас некоторые министерства, которые до сих пор внутри себя сделают какой-то план, его согласуют, может быть, с регионами, ещё с кем-то, но как бы глобального плана на уровне правительства не возникает.

Чтобы было понятно, приведу пример про сельское хозяйство. Можно, например, определить приоритетом и составить планы по импортозамещению сельхозтехники, и у нас будут замечательные трактора, комбайны, какие-то перерабатывающие линии. Но если при этом загнётся сельское хозяйство, то толку от них будет мало. Да, теоретически мы сможем их поставлять на мировой рынок, но он тоже как-то сложился уже, и на него придётся пробиваться. Можно как бы усиливать какие-то традиционные российские отрасли или заниматься срочным импортозамещением.

Есть ещё третий аспект, когда мы должны думать о перспективе. То есть, помимо каких-то традиционных статей экспорта: лес, сельское хозяйство, нефть и газ, оборонка (у России хорошие заделы на рынке вооружений), можно заниматься перспективными рынками и перспективными технологиями. Но здесь в первую очередь нужно развивать компании, растить компании, растить лидеров бизнеса, которые смогли бы на мировом уровне стать конкурентоспособными и конкурировать с другими гигантами.

Здесь опять же необходимы разные инструменты, в том числе инвестиционные инструменты. То есть, нужно инвестировать в эти компании и растить их уже как бизнес.

Вообще, задачи эти действительно очень важные и масштабные. У меня в связи с этим возникает вопрос. Вот вы говорили о срочном импортозамещении. У вас не ощущения, что мы сегодня в основном занимаемся срочным импортозамещением, что для нас это сейчас самый важный приоритет? Но ведь такое импортозамещение всегда априори хуже, когда мы пытаемся что-то заместить, например, те же самые катализаторы. Пусть хуже, но пусть они будут хоть какие-нибудь. Не идёт речь о том, чтобы сделать лучше, чем мы покупали, а сделать хотя бы не хуже, или хотя бы хоть какие-нибудь они были, иначе у нас просто настанет катастрофа. Насколько на сегодняшнем историческом этапе мы способны планировать перспективно, не на один десяток лет? Или нас сейчас съедает срочное импортозамещение? Как вам кажется?

К. Варламов: На самом деле мы способны в любой момент сделать всё, что угодно. Вопрос – что мы делаем? Срочное импортозамещение как-то просматривается в планах, но стратегическое импортозамещение – это ведь всегда ответ на вопрос: не что мы делаем, а что мы не делаем, то есть, какие отрасли мы не поддерживаем. Невозможно поддерживать всё.

В 2014 году вышли очередные приоритеты развития страны. И в них опять же, если говорить коротко, написано, что надо развивать всё. Но на это нет ни денег, ни людских ресурсов, ничего.

На самом деле когда я говорю о развитии, о каких-то приоритетах, хочется сказать, что необходима комплексная программа развития. То есть, это не просто, как у нас создаётся институт развития и он даже зачастую не знает, какой отраслью он занимается. Но он немного даёт денег, причём деньги может давать в формате кредита или субсидирования ставки по кредиту в банке. И когда я говорю о необходимости принятия приоритетов для комплексного развития какой-то отрасли, я считаю, что необходимо дать налоговую льготу, необходимо таможенное регулирование с тем, чтобы, по крайней мере, на этапе становления этой индустрии обеспечить преимущество на домашнем рынке, чтобы было какое-то импортозамещение. Необходимо создать кадровые программы по подготовке кадров, по обучению их в наших вузах, по обмену студентами, по направлению студентов наших вузов в ведущие научные и образовательные центры по данной тематике, как это делают Китай и Корея, когда они, например, мы анализировали по нишам, которые сейчас на слуху. Это робототехника, аддитивное производство. Они на протяжении последних 10 лет отправляли, я смотрел последнюю статистику, тот же Китай 200 тысяч студентов в год отправляет только в технические вузы США на обучение, возвращает их назад. В России подобные цифры не измеряются даже десятками и сотнями студентов, то есть они совсем смешные.

И это же касается, собственности, деятельности институтов развития, потому что в России опять же мы посчитали цифры, сколько на всё потратили институты развития за последние несколько лет? Эта цифра превышает 1 трлн рублей или 20 млрд долларов. Эффективность этого, прямо скажем, не очень высокая. И основная причина этого – нет приоритетов, нет чётких указаний у институтов развития, что делать. Они занимаются, но есть ощущение, что всё как в одном известном фильме: "К пуговицам претензии есть? К пуговицам претензий нет". Вот они занимаются развитием пуговиц. А всё, что остальное вокруг происходит, это не их дело. А проблема в том, что фактически, я недавно услышат такое понятие, как "инновационный лифт", в России не работает "инвестиционный лифт". Когда вы набираете компанию или даже не компанию, а научную разработку, группу научных специалистов, у которых есть какая-то научная идея, научные наработки, какие-то результаты испытаний, и у них есть возможность получить поддержку на всех стадиях становления из всего этого какой-то научной идеи до крупной корпорации, до занятия значимого рынка на мировом уровне.

Каждая из стран решают данный вопрос по-своему. Китай, например, делает просто целевые инвестиционные фонды, которые берут на самом раннем этапе группу людей и тащят её до крупной корпорации. Это делаем так же и мы.

Но это же рискованные вложения? Может ведь и не случиться, может и не сработать?

К. Варламов: Конечно. И в большинстве случаев не случается. Я ещё помимо работы в ОНФ возглавляю Фонд развития интернет-инициатив. Там мы взяли, собственно, ровно эту модель. Мы являемся инвестиционным фондом и можем инвестировать в компанию. Мы создали инструмент, когда буквально вчерашний студент может начать работать с нашими системами, с нашими экспертами, с нашими образовательными программами. Нами созданы все инструменты поддержки: инвестиционные, экспертные, взаимодействия с другими инвесторами, работы со стратегическими заказчиками, с крупными российскими корпорациями. И проект может стать крупной компанией. Вот что нужно делать отечественным институтам развития, потому что в России (это известно по рынку) воссозданы все типы институтов развития, которые только существуют в мире. И даже ещё какие-то свои есть, отдельные. Они потратили огромное количество денег, но результат получился очень и очень слабым. Они что-то там рассказывают, но результат незначительный.

И опять же в качестве одного из предложений на конференции была высказан мысль о том, что необходимо дополнить и шире применять инструмент инвестиционной поддержки проектов. Потому что сейчас большинство отечественных институтов развития всё-таки нацелены на грантовую поддержку, на субсидирование ставок, на предоставление льготных кредитов и т.п.

Но чем отличается грант от инвестиции в проект на понятийном уровне? Примерно тем же, чем отличается пожертвование, которое вы делаете в благотворительный фонд, от принятия человека на работу. В первом случае, когда вы жертвуете какие-то деньги фонду или человеку, которому доверяете, вы отдаёте им деньги и больше про них не думаете. И лишь примерно представляете, на что ваши деньги пойдут. Вы просто об этом не заботитесь. Вот что такое гранты.

То есть, что с этими деньгами дальше будет, на что они будут потрачены и какой результат они принесут, вас в принципе не очень интересует?

К. Варламов: Вас волнуют данные деньги в части отчётности перед Счётной палатой и прокуратурой, когда те спрашивают отчётные документы. Но когда вы инвестируете деньги, это все равно, если бы вы нанимали человека на работу, потому что дальше у вас задача: вместе с ним умудриться заработать деньги и как-то вернуть вашу инвестицию. Это совершенно другой психологический принцип. Вам нужно вместе с ним придумать, как это всё реализовать.

Ну а как обстоит дело с инвестициями в России сегодня? Западные инвестиции, говорят, пошли на убыль. А внутренние инвестиции вообще есть? Есть внутри страны достойные инвесторы?

К. Варламов: Мнения по этому поводу озвучиваются разные. Но на самом деле денег внутри страны много. И у частных лиц, и у крупных корпораций, и у компаний. Но опять же нет ясных приоритетов. Как только назовут ясный приоритет, что мы делаем ставку, например, как Южная Корея, на судостроение, тут же появятся инвесторы, которые будут инвестировать в технологии, которые необходимы для судостроения, в какие-то обеспечивающие судостроение инфраструктурные проекты. Но пока у вас нет ясных приоритетов и нет какой-то явной потенции на то, чтобы сделать какую-то нишу, люди тоже не понимают, куда им инвестировать свои деньги.

К нам на самом деле сейчас очень много приходит частных инвесторов, поэтому я и говорю, что они есть, я их вижу. И когда мы им рассказываем, что наш фонд берёт проект и от начала и до конца его тащит, им такая постановка вопроса становится интересной, что кто-то подумал, как должен работать "инновационный или инвестиционный лифт", и они заявляют, что готовы участвовать в подобном проекте, готовы вкладывать деньги.

У нас почти все инвестиции, которые мы делаем, ещё с каким-то сторонними инвесторами, потому что люди довольно охотно инвестируют.

Владимир из Чебоксар: Общеизвестно, что Россия крепко сидит на нефтяной и газовой игле уже много лет, как и, впрочем, Советский Союз. Как вы думаете, современные поколения россиян, кому сейчас 40-50 лет от роду, увидят то экономическое чудо, когда Россия слезет с этой иглы и бюджет государства будет пополняться за счёт конкурентоспособной продукции из области машиностроения, авиастроения и т.п., а не за счёт продажи углеводородов?

Российское экономическое чудо – это что такое? Всё чуднее и чуднее?

К. Варламов: На самом деле всё зависит от нас с вами. Если мы захотим создать в определённых нишах какие-то продукты, которые интересны и которые могут быть конкурентоспособными, то значит, будет наполнение бюджета. Но ещё раз, для того чтобы это сделать на государственном уровне, нужны чёткие приоритеты. Я тут разговаривал с коллегами в одном из министерств. Хорошо, говорю, вы придумали планы по импортозамещению в какой-то конкретной своей нише. Ну а как если на уровне отрасли это не сработает? В ответ услышал, что для этого нужен Госплан, чтобы он всем им чётко рассказал, что надо сделать. Но если для этого нужен Госплан или какой-то аналог этой структуры, его нужно сделать. Или надо, чтобы его функции какая-то структура в правительстве начала выполнять. И как только в стране будут ясные приоритеты в авиастроении, в энергетике, в нефтехимии или в других областях, как только будут ясные ставки, что да, мы на это ставим, тогда и можно будет рассчитывать на какой-то успех. А так – нет.

Слушатели поддерживают. По их словам, нужны пятилетние планы. Антон из Хабаровска пишет: не кажется ли нам, что вся эта история с импортозамещением – это тупик. Нам замещать приходится практически всё, то есть мы в тупике. Вы несколько раз повторили, что у страны должны быть приоритеты, что их надо определить. Но тогда возникает вопрос, кто эти приоритеты должен определить, если они не определены никем до сих пор? Кто за это, в конце концов, должен тогда отвечать и взять на себя ответственность, сказав, что мы развиваем то и то?

К. Варламов: Правительство.

Но пока мы с вами не видим приоритетов. Значит, правительство не выполняет эту функцию? Так получается?

К. Варламов: По сути, да.

И какой выход из этого?

К. Варламов: Продолжать об этом говорить, обсуждать принципы выработки этих приоритетов, потому что правительство надо понимать, что это тоже люди, они работают в своих условиях, многие из них действительно искренне пытаются сделать то, что нужно для страны. Пользуясь случаем, хочу похвалить Минпром за то, что там действительно стараются сущностно прорабатывать вопросы. Но, к сожалению, пока у нас нет ясных приоритетов на уровне страны.

Про отсутствие этих приоритетов. Если они не появятся в ближайшей обозримой перспективе, к чему в результате может это привести страну?

К. Варламов: К тому же, что мы имеем сейчас. У нас тратится огромное количество денег. Например, на науку РФ тратит порядка 400 млрд бюджетных рублей в год.

Что мы понимаем под наукой? На РАН? На научные разработки? На институты? На что?

К. Варламов: На всё вместе. Это довольно существенные деньги. Вообще говоря, если сравнивать Россию с другими странами по этому показателю, то по уровню бюджетных затрат на науку Россия находится на первых строчках рейтинга. А с точки зрения эффективности науки, с точки зрения реального результата, который он доведён до промышленной эксплуатации, до конечной продукции, только доли процента затрат доходят до конца. Конечно, десятки процентов не должны доходить, но всё равно эффективность затрат на науку должна быть на порядок выше.

Что нужно сделать, чтобы эффективность повысить? Есть какие-то рецепты? Есть понимание, где находятся узкие места, которые требуется расшить? Опять же нужно определить приоритеты для этого?

К. Варламов: Да.

Много ли умных людей у нас в стране? Россия – великая страна с хорошими учёными.

К. Варламов: Немало в России умных людей.

Они готовы работать, готовы придумывать, вводить в эксплуатацию и т.п. Что ещё мешает, кроме отсутствия приоритетов? Бюрократия, законы плохие, коррупция? Что?

К. Варламов: Да, всегда есть какие-то причины, которые мешают работать. Плохая погода или ещё что-то. Но если у вас есть цель, если есть ресурс, деньги, административная воля, то вы реализуете эту цель, что бы вам ни мешало: бюрократия, коррупция, плохая погода или что-то ещё. Или там сосед, который играет до пяти утра на рояле. Это не важно.

Когда есть ясно поставленная задача, её можно и нужно реализовывать, и ничто не помешает вам в этом.

Как вам кажется, диалог всё-таки состоялся между предпринимателями и правительством? Услышали стороны друг друга?

К. Варламов: Да, конечно. Диалог состоялся, и мы слышали и обратную связь от министра промышленности. Она была совершенно по делу, сущностная.

Будем надеяться, что какие-то мысли и предложения, которые были высказаны на недавней московской конференции ОНФ "Страна живёт, когда работают заводы", будут услышаны, и в России всё-таки появятся приоритеты развития промышленности, потому что в нынешних условиях без этих приоритетов стране будет жить очень и очень тяжело.

Полностью беседу с гостем в студии слушайте в аудиозаписи программы.
 

промышленность развитие Россия интервью ток-шоу гость

Цели промышленного развития России

22:57
Архив