8 - 800 - 222 - 999 - 2
телефон прямого эфира

Прямой эфир

Армия Школа Авто Про деньги Театр Общество Культура История Здоровье Готовим вкусно! Это интересно

"Завтра в мире" Ток-шоу

Эпизод

03 января 2018

Кинематографический проект "AndAction!"

Программу "Завтра в мире" ведёт Лариса Катышева.

Сегодня мы говорим о кино, которое теперь уже больше не важнейшее из искусств, это искусство плюс технологии. Кино становится технологичным.

Гость в студии – Вадим Левин, основатель проекта "AndAction!". Мы с ним говорили о том, как создаётся современное кино, как оно будет создаваться дальше, и пришли к выводу, что это больше не только искусство, но это точно наука и технологии.

О чём ваш проект "AndAction!"?

В. Левин: Это развлекательная платформа следующего поколения, которая позволяет обычному зрителю принимать участие в создании фильмов наравне с профессионалами из индустрии, становиться инвестором, становиться соавтором фильма и, собственно, строить свою киносеть среди друзей из тех фильмов, которые ты сам создаёшь или принимаешь участие в создании.

В основе этой платформы лежат несколько современных технологий, которые позволили реализовать идею превратить зрителя в "просьюмера" (prosumer) – продюсера и потребителя одновременно. То есть, это человек, который идёт к кастомизированным продуктам, а не идёт в масс-маркет покупать то, что доступно большинству.

Кастомизированный продукт – это продукт, подогнанный буквально под клиента?

В. Левин: Или если ты сам принял участие в его создании, или принимаешь участие в формировании этого продукта в будущем. То есть, это некая новая технологическая революция, в которой мы все находимся сейчас, и очень многие футурологи и визионеры, показывают, что к этому придёт потребитель во всех индустриях в ближайшее время.

Мы это действительно видим. Та же самая компания Netflix, которая снимает свои популярнейшие сериалы, используя big data, собственно, информацию о тех зрителях, которые являются поклонниками сериала. И, анализируя информацию о них, которая доступна в Интернете, они придумывают те или иные повороты.

В. Левин: Совершенно верно. В принципе то, что мы объединили в нашей платформе, – это те решения и те наработки, которые существуют на данный момент, в том числе по искусственному интеллекту, и которые Netflix применял несколько лет назад в "Карточном домике" ("House Of Cards"). Мы просто пошли немного дальше. Потому что в любом случае сейчас общая парадигма создания развлекательных продуктов (фильмов и сериалов) продюсерско-ориентированная. То есть, есть определённые, сложившиеся за 130 лет кинематографа традиции и технологии, когда есть определённый набор экспертов (в креативной, в производственной, в финансовой областях и т.п.). И они формируют на основе своего бэкграунда и опыта, что именно хочет зритель сейчас смотреть. Я сам продюсер с 15-летним стажем, и все проекты, которые были созданы, создавались именно таким образом. Приходит идея, ты её развиваешь, подключаешь команду, выпускаешь её на рынок (не важно, телевизионный или кинорынок), и ты смотришь, какая реакция на фильм будет у аудитории. Безусловно, за 15 лет были успешные проекты, а были и нет.

Если посмотреть на процентное соотношение у других продюсеров, даже если мы возьмём крупнейшие голливудские студии, мы увидим, что абсолютно небольшой процент проектов являются безусловно успешными. Остальные действительно требуют дополнительной работы либо по маркетингу, привлечению аудитории и т.д. То есть, когда-то эта модель работала очень хорошо, а сейчас продюсерско-центричные проекты перестают работать.

Потому что на рынке есть YouTube Red или YourTube как платформа для того, чтобы любой человек мог принимать участие в создании проекта. Он создаёт его (не важно, это видеоблог, видеоклип и даже телешоу), и YouTube сам тебе его оплачивает, как бы монетизирует твой продукт, если он действительно вызывает позитивную реакцию у аудитории. Или Snapchat, или Facebook, который тоже сейчас движется к тому, чтобы пользователи генерировали контент и вознаграждались за это. Соответственно, мы видим, как уже огромная часть аудитории, а если говорить о подрастающем поколении, тех самых "миллениалах", о которых много кто говорит и которые вот-вот станут уже платёжеспособной аудиторией. И она будет способна платить за контент и за все услуги. Мы видим ситуацию, в которой меняется общая парадигма потребления контента. Контент уже потребляется не с точки зрения того, что продюсер предлагает, а что зритель выбирает. И это везде, во всех индустриях, сейчас таким образом формулируется.

Как зритель может выбирать?

В. Левин: Если мы возьмём большие голливудские студии и кинопрокат, как самый доступный и распространённый вид человеческого досуга, то 2017 год для Голливуда стал самым убыточным за последние 30 лет. То есть, количество людей, которые сходили в кинотеатр и заплатили за билеты, в 2017 году было рекордно низким.

Потому что они не хотят быть просто зрителями?

В. Левин: Потому что они не хотят быть и просто зрителями, и не хотят смотреть то, что им предлагают с точки зрения массового продукта.

Раньше бытовала такая фраза: мы все знаем, как воспитывать детей, играть в футбол, снимать кино и делать телевидение. И раньше мы, телевизионщики, всегда над этим посмеивались и говорили: ну, давайте нам советы. Но сейчас действительно зритель вырывает у рынка это право делать кино по собственному усмотрению.

В. Левин: Безусловно. Потому что сейчас есть big data. Это практически абсолютно доступная информация для любого человека, кто погружён в сферу высоких технологий, IT-проектов и т.п. То есть, на основе этих данных формируется огромное количество продуктов, начиная от банковских услуг и заканчивая формированием видеоигр. Отдельная огромная индустрия – компьютерные видеоигры – уже использует эту информацию для того, чтобы все свои многомиллионные проекты формировать исходя именно из того, что хочет аудитория. И для этого есть определённая цепочка технологических этапов.

В кинематографе почему-то по-прежнему нет понятной технологической цепочки, когда продюсер (не важно, независимый или из большой студии) может сказать, что хочет сделать данный продукт вот на эту аудиторию. И шаг за шагом довести этот продукт под конкретную аудиторию, не размазывая её на пять социальных или демографических групп, не пытаясь собрать многомиллиардные сборы в кинотеатрах и т.д. А можно пойти путём, когда есть огромное количество стриминговых платформ (например, Netflix, которая является одним из лидеров среди платформ) и когда продюсер может формировать продукт, исходя из конкретной аудитории, у которой есть конкретный запрос. Если мы условно предположим, что такой аудитории в мире существует только 300 тысяч человек, которая, по меркам кинематографа, считается очень маленькой, но если мы будем знать, что все эти 300 тысяч гарантированно могут посмотреть тот фильм, который мы делаем, а для этого есть определённые технологии, с которыми мы работаем и которые частично разрабатывали, то мы с большей уверенностью можем работать с инвесторами на этом рынке, мы в этой индустрии можем немного по-другому формировать и "пул" проектов, которые мы можем создавать. Учитывая, что большой кинотеатральный показ (тот, что в кинотеатрах) борется за эмоции с точки зрения нового опыта зрителя, именно поэтому сейчас кинотеатры думают о подключении каких-то аттракционов VR или "Аймакса" (IMAX), то есть, когда нужно на огромных экранах что-то показывать, то, если говорить о компаниях, независимых продюсерах, у которых нет 300 млн долларов на запуск проекта, мы говорим, что есть 1-3-5 миллионов для того, чтобы сделать абсолютно нишевый, жанровый фильм, универсальный, под международную аудиторию, который будет гарантированно востребован даже небольшим количеством зрителей.

Потому что они сами принимали участие в его создании и даже вели сюжетную линию так, как им это было интересно?

В. Левин: Да. Притом это абсолютно не отменяет компетенции, креативную мощь и энтузиазм создателей фильма.

То есть, мы не говорим о том, что кинематограф становится самодеятельным?

В. Левин: Нет. Потому что это невозможно сделать. Ровно так же, как и искусственный интеллект, который мы используем не для того, чтобы писать сценарии или создавать фильмы. Мы его используем, по большому счёту, только для анализа big data, чтобы проанализировать, а что же в итоге есть сейчас в широком информационном поле, какие запросы идут от аудитории. Через анализ лайков, через анализ запросов и т.д. Опять же через анализ того, что распространять через Share в Facebook или в других соцсетях, чем там люди делятся. Это тоже огромный массив данных, а что же люди хотят? И вот представьте, что мы делаем наш искусственный интеллект для платформы таким образом, что мы вот эту современную информацию из "больших данных" объединяем с опытом всего человечества в виде снятых фильмов и написанных сценариев и совмещаем машинное обучение вместе с искусственным интеллектом. Проще говоря, мы загружаем в наш компьютер 130 тысяч сценариев, которые были написаны за всю историю кинематографа. Он их анализирует, потому что сценарий в отличие от книг имеет очень чёткую формализованную структуру. То есть, то, что называется "американским стандартом сценария", к которому и Россия пришла в том числе. Когда есть отдельная аннотация, есть диалог, прописанный в центре. Наверху всегда стоит имя героя. Имя героя всегда повторяется в точности так, как оно написано единожды, оно не склоняется. Ну и так далее. Много нюансов: размер шрифта, размер отступов и т.д. Вся эта техническая информация принимается компьютерной программой, которую мы используем, очень хорошо. И это нам позволяет по единому алгоритму загружать 130 тысяч сценариев, которые были написаны и поставлены, что нам очень важно.

Для того чтобы…

В. Левин: Чтобы проанализировать, какие герои были за всё это время, какие ситуации чаще всего в кинематографе повторялись, что работало с точки зрения "саспенса" (suspense или "состояние тревожного ожидания"), а что не работало. То есть, те элементы, из которых, по сути, любой современный фильм состоит.

Ваша платформа анализирует тысячи сценариев, которые были написаны за всю историю мирового кинематографа, для того, чтобы…?

В. Левин: Для того чтобы мы получили базу знаний, на которую мы будем накладывать современные данные. Потому что без получения базы данных о том, что было, что работало, что не работало, мы приходим к тому, что мы опираемся только на опыт нашей команды из кино или из телевизионного рынка. Это в рамках нашей концепции опять же слишком сильно нас централизует с точки зрения видения и понимания рынка. У меня, например, есть набор из 250 фильмов, которые мне нравятся. Но если говорить о таргетированной аудитории, например, о каких-нибудь современных ребятах из Японии в возрасте от 18 до 25 лет, у них совсем другой плейлист будет. И если я создаю платформу для формирования фильмов, исходя из собственного понимания или общерыночного, мировых сборов и т.д., то, скорее всего, 70-80 процентов той библиотеки, которую я закуплю на эту платформу, будут не востребованы. Потому что будут смотреть только "новинки", либо то, что интересует единицы людей, что для бизнеса не рентабельно с точки зрения затрат на приобретение этих прав и дистрибуцию.

Таким образом, нам нужна база данных (база знаний), на которую мы накладываем современный анализ big-data того, что современным людям интересно. И, как ни странно, находим очень много параллелей, что на самом деле расцвет Голливуда в 30-е годы или расцвет советских фильмов в 60-70-е годы имеют очень много общего. И если мы наложим эти данные на те запросы, которые есть в обществе в данный момент, мы можем получать принципиально новые концепции, которые уже продюсеры и сценаристы начнут разрабатывать и предлагать аудитории, которая на нашей платформе собрана, принять в этом участие. И дальше на каждом этапе мы это тестируем.

Как аудитория может принимать в этом участие?

В. Левин: На самом деле, аудитория принимает участие на трёх этапах, если говорить про всю архитектуру того, что мы делаем. В принципе, она уже неактивно принимает участие, когда пользуется соцсетями, задаёт поисковые запросы, то есть является частью той самой big-data.

Она на самом деле выдаёт информацию, которая потом вы анализируете?

В. Левин: Конечно, на этом этапе да. Такое пассивное участие аудитории на этом этапе уже происходит.

На втором этапе аудитория принимает уже активное участие. Когда мы формируем целевые группы из той аудитории, которая собрана на платформе, и предлагаем им определённый набор продуктов, который продюсеры уже доработали и предлагают на основе тех данных, которые мы на первом этапе собрали.

Итак, мы предлагаем вам комедию…

В. Левин: Хоррор (horror), триллер, детектив и т.д. И дальше при помощи нейронаучных подходов, отчасти это нейромаркетинговые технологии. Например, год назад мы провели с одним из крупнейших агентств России по нейромаркетингу очень любопытное исследование. Заключалось оно в следующем. Мы хотели понять, что люди чувствуют, когда смотрят фильмы ужасов. Для этого мы собрали три аудитории: из Китая, из США и из России. И показали им более 20 эпизодов из фильмов ужасов, начиная от А. Хичкока 60-х годов и заканчивая современными блокбастерами в жанре "ужасов". И самое главное – мы замерили всё, что люди чувствовали, когда смотрели, по 7 показателям. На них были надеты датчики: измерялась активность мозга, частота сердцебиения, куда был направлен их взгляд, их потоотделение, сокращение сосудов и т.д.

И что получили?

В. Левин: Мы несколько дней проводили это исследование и в результате увидели очень любопытную картину, которую сначала восприняли как ошибку. Потому что, например, мы увидели, что, оказывается, у Альфреда Хичкока, самого известного режиссёра, который придумал "саспенс", мастера захватывающих киноразвлечений, самая знаменитая сцена убийства в душе вызывает абсолютно разную эмоциональную реакцию у китайцев, русских и американцев.

Какую?

В. Левин: Например, для американцев эта сцена по-прежнему является страшной, и мы увидели, что у них по-прежнему зашкаливают показатели активности мозга и сердцебиения. У китайцев, например, эта сцена не вызывала такого отклика, как у американцев. А у русских эмоциональное вовлечение в неё было практически абсолютно ничтожным. Потому что для россиян эта мизансцена настолько привычная с точки зрения хотя бы телевизионного бэкграунда тех сериалов, которые есть, или того уровня жизни, что не воспринимается как некая вещь, которую нужно в кино использовать для того, чтобы попробовать удивить именно русскую аудиторию в кинематографе.

Убийством в душе русских не удивишь?

В. Левин: Да. Потом мы начали смотреть другие фильмы. Про паранормальные явления, где практически  ничего не было показано страшного. Там всё построено на воображении, но мы видели совсем другую картину.

И что там было видно?

В. Левин: Для китайцев, например, это очень страшно. У них есть такая культурная особенность. У них даже есть запрет на уровне государства. Когда ты создаёшь фильм ужасов и если ты показываешь привидение и не объясняешь, почему оно такое или каким образом оно привязано к физическому миру, то если человек не понимает, как это он может себе объяснить, тебя как минимум не пропустят на экран. А как максимум это у широкой аудитории вызовет реальный, неподдельный ужас.

И был реальный пример в ходе этого исследования, когда сидело пять человек из Китая (двое парней и три девушки), девушки, смотря этот эпизод, закрывали руками лицо от страха, а один парень сидел с каменным лицом, делая вид, что ему совсем не страшно. При этом по его лицу было видно, что ему вроде действительно не страшно, но по датчикам было понятно, что у него сердце бьётся сильнее, чем у девчонок в этот момент, активность мозга просто бешеная, и я понял, что это как раз то, ради чего мы проводили данное исследование. Мы своими глазами видели, что происходит с телом человека в момент просмотра фильмов.

Как вы будете использовать эту информацию?

В. Левин: Результатом этих исследований стала некая матрица жанра "ужасов", которую мы начали использовать в своих фильмах. Потому что нам нужен был "кейс" для того, чтобы убедить и самих себя, и международных партнёров в том, что это работает. Ну и плюс сама эта технология тестирования и попытки совместить наше видение продюсирования фильма с конечной аудиторией показывают, что мы можем с аудиторией находиться в очень плотном контакте, потому что мы видим их реакцию. И в отличие от традиционных фокус-групп, когда люди просто заполняют листочек, где очень большой процент людей, кто просто обманывает, когда они его заполняют. Вам понравился фильм? Да, понравился. Вам было страшно? Да, было страшно. Эти люди получили гонорар и ушли.

А вот сейчас мы приходим к тому, что мы можем проводить этот опрос на листочке и рядом же проводить физиологическое тестирование, что реально люди чувствовали во время просмотра. И вот на стыке двух этих результатов (бумажного опроса и физиологического теста), если они сходятся в ответах, мы понимаем, что человек действительно очень привязался к тому, что мы делаем. И если он пишет, что да, он пойдёт смотреть этот фильм и позовёт друзей, и мы чувствуем в виде показателей,  это действительно так, это его эмоционально очень сильно зацепило. Безусловно, там очень много есть других деталей и технических нюансов, но самое главное, что эта технология позволяет нам очень хорошо простраивать взаимоотношения между нашей целевой аудиторией, а их очень много групп по миру может быть, и теми фильмами, которые мы предлагаем ей посмотреть.

Интересно будет наблюдать, как меняется кинематограф. Он становится более зрительским, причём достигается это с помощью научных решений.

Полностью беседу с гостем программы слушайте в аудиофайле.

будущее Шаг в будущее

Кинематографический проект "AndAction!"

30:00
Среда
19:30
Следующий выпуск

Среда, 24 января

19:30