8 - 800 - 222 - 999 - 2
телефон прямого эфира

Прямой эфир

Выкл.
Вкл.
00:00
00:00
Армия Школа Авто Про деньги Театр Общество Культура История Здоровье Готовим вкусно! Это интересно

"Жизнь только начинается!" | "Пятидневка" Ток-шоу

Эпизод

29 декабря 2017

"Жизнь только начинается". Труды В. Похлёбкина - сочетание публицистики, истории и рецептов

Гость программы Натальи Павловны Бехтиной журналист Елена Романовна Мушкина, много лет проработавшая в редакции еженедельника "Неделя" .

Сегодня мы будем говорить о еде, но ни в коем случае не о диете. Сегодня мы будем говорить об интересном, необычном и не совсем счастливо прожившим свою жизнь, с одной стороны, а с другой стороны, ставшим очень знаменитым в этой жизни человеке.

Рассказывать о нём будет журналист Елена Романовна Мушкина,. Слушатели с ней знакомы. Не так давно она была у нас в гостях, и отклик слушателей на нашу с ней беседу был самым благожелательным. Елена Романовна была тем человеком, который открыл нам всем имя и труды Вильяма Васильевича Похлёбкина.

Было время, когда имя Вильяма Васильевича Похлёбкина, что называется, гремело. Он был чрезвычайно популярным человеком, хотя и необыкновенно скромным. И вы, можно сказать, открыли его для широкой публики. Потом появились его книги, в которых были не просто рецепты блюд национальных кухонь, а была совершенно замечательная журналистика. Это были необыкновенно познавательные публикации. Кроме того, конечно, это были и прекрасные рецепты, которые в преддверии Нового года будут полезны. К этому празднику все пытаются придумать, что бы им приготовить особенное. И, может быть, кто-то не знает, что есть такой прекрасный автор, который прожил очень не простую жизнь. Судьба В. Похлёбкина – это хороший сюжет для кино. Так всё-таки, это был автор рецептов или это был очень хороший журналист?

Е. Мушкина: И не то, и не другое. В. Похлёбкин был и не журналистом, и не автором рецептов. Его убили в 2000 году, 17 лет назад. Как убили, почему убили, это второй вопрос. Во всяком случае дело закрыто. Никакого расследования не было и не будет. Было это в 2000 году, а сейчас 2017 год. Прошло 17 лет. И я спрашивала у своих знакомых, причём разного положения, из разных социальных слоёв, знают ли они фамилию Похлёбкин. Оказалось, что через 17 лет после смерти В. Похлёбкина большинство людей его не знают. Более того, в 2015 году исполнилось 15 лет со дня его смерти (убийства). И я позвонила в Институт международных отношений, где он учился, думала, а может они как-то эту дату отмечают? Но меня там гоняли с одного телефонного номера на другой. Я собеседнику говорила, что в этом году годовщина смерти В. Похлёбкина, и спрашивала, не проводится ли институте по этому поводу каких-либо мероприятий.

Простите, но ведь настоящая фамилия его была Михайлов?

Е. Мушкина: Нет. Он Похлёбкин, это не псевдоним. Ходят слухи, что Михайлов – это была партийная кличка его отца, который был революционером. Сам Вильям был чистый Похлёбкин. А вот имя его не просто Вильям Васильевич, а двойное – Август-Вильям. Но первая часть Август куда-то убежала. Так вот, я звонила в МГИМО, может они как-то годовщину его смерти отмечают? А мне отвечали, что-что, как-как, а как будет по буквам? Видимо, девочки там недавно работают. Меня гоняли по десяти телефонам, пока, наконец-то, не сказали, что один профессор, которому очень много лет, который сейчас болен и лежит в больнице, возможно что-то о В. Похлёбкине знает. А так никто вообще не знает. Это первое.

Второе. Уж если мы говорим о В. Похлёбкине, все действительно считают, что это кулинар. Так вот, В. Похлёбкин совсем не кулинар. Он меньше всего думал о том, чтобы заниматься кулинарией. Это крупнейший специалист по странам Скандинавии, историк, в основном, по Финляндии. Но все три страны Скандинавии тоже его. Он окончил МГИМО, первым с курса защитил, тогда ему было вроде 16 лет, кандидатскую диссертацию и первым подготовил докторскую диссертацию. Естественно, по странам Скандинавии.

Но он был гением с несносным характером. И вот этот несносный характер мешал ему жить. Мы с ним более 20 лет сотрудничали, он был моим автором. Меня, наверное, можно теперь за деньги показывать, потому что я была единственной, кто находил с ним общий язык. Он хлопал дверью, стучал ногами, бегал вокруг стола, гоняясь за мной. Но потом всё-таки ко мне возвращался. И к такому его характеру я тоже привыкла.

А в принципе он было совершенно не терпим. Когда он шёл ко мне, вся редакция брала у него автограф, как берут его у великих актёров. И если он входил в редакцию, я его потом не могла найти. Он шёл ко мне, в мою комнату номер 512, но не доходил. Я его начинала искать по всему шестиэтажному зданию "Известий". Он где-то только что был, но его увели туда-то и туда-то.

И он со своим несносным характером не терпел никаких возражений. Значит, он идёт ко мне в редакцию и вызывает лифт. У нас в "Известиях" было два лифта. Подходят сотрудники, а его все знали. Они получали подтверждение, что он идёт ко мне. Лифт спускался сверху, двери открывались, а он их в лифт не пускал. Говорил, что это его лифт, потому что он его вызвал. Вот он всё время был такой.

И почему он оказался в кулинарии? В какой-то момент, будучи обладателем несносного характера, он дал пощёчину какому-то деятелю Академии наук. И его выгнали из научного института. Его, видимо, тоже там долго терпели. Но в том случае он был прав и дал пощёчину. Потому что доказывал, что всем академикам и крупным специалистам не надо просиживать штаны в креслах, а надо работать в библиотеках и архивах. Ну и, соответственно, он, видимо, говорил это в таком тоне, в котором он привык говорить. И вот он остался без работы. Ему сразу зарубили докторскую диссертацию, закрыли доступ в библиотеки, а для него это было вообще смерти подобно. Он остался без работы и был никому не нужен. Злые языки говорят, что он существовал только на чае, что он пил чай.

Свою первую книжку он написал как раз о чае.

Е. Мушкина: Вот именно, он с ней и пришёл ко мне. У него была целая куча друзей-международников, которые ему привозили чай из всех стран. Международники были собкорами во всех странах. И вот этим чаем и чёрным хлебушком, как говорят, он питался. И выпустил книгу про чай. Как он её выпустил? Как ему удалось это сделать? Я понять не могу, потому что тогда издать книжечку по кулинарии было нереально. Ну, может быть, какие-то знакомые международники ему помогли.

И вот с этой книжкой он и пришёл к нам в "Неделю", в приложение газеты "Известия". А позвонил главному редактору Викентий Матвеев. Это был очень крупный международный обозреватель иностранного отдела "Известий", к которому В. Похлёбкин и пришёл с книжечкой про чай. Пришёл и говорит, что все известные поваренные книги пишут чёрт знает что, они все врут. По их рецептам даже манную кашу не сварить и т.п., а он вот написал. В. Матвеев посоветовал ему пойти лучше в "Неделю", где бы он учил всех, как надо. Позвонил главному редактору "Недели" и привёл В. Похлёбкина. Главный редактор "Недели" Валентин Акимович Архангельский совершенно не мог понять, что к чему. С одной стороны – крупнейший международник, а с другой стороны – книга про чай. Куда же этого человека отправить? И вот он думал-думал: то ли в международный отдел, то ли в отдел семьи к Е. Мушкиной.

Жизнь этого человека, его судьба достойны какого-то сценария, какого-то кино. Всё-таки всё было так не просто. И фронт, где он потребовался как знаток иностранных языков, и такая не совсем удачная научная карьера, и бедность, и всякое разное, что сопровождало его всю жизнь, всякие житейские неурядицы и, в конце концов, невероятная слава, которую ему принесли его книги об истории и еде. Кстати, еде как ритуале, как необходимой части жизни человека, разнообразной, отражающей и национальный характер, и природу, и всё что угодно. Это был как бы венец его творческой жизни, потому что потом был выпущен четырёхтомник, за которым гонялись, который вообще купить было невозможно. И всё-таки, когда он писал в "Неделе" свои статьи, это были статьи, из которых можно было почерпнуть что-то. Это было тем, что называлось в советское время "хозяйке на заметку"? Или нет?

Е. Мушкина: Обязательно. Это было именно такое редкое сочетание того и другого. Причём когда он мне принёс первую статью, которая называлась "Пироги", я сейчас не знаю, кто ему порекомендовал написать про пироги, я ворвалась в кабинет главного редактора и кричала, что мы такого не читали никогда. Вот это была его первая статья. Что такое пироги? Зачем они существуют? Что такое ритуальные пироги? И почему они сопровождают человека всю жизнь? Какие пироги бывают и т.д.? То есть, в ней было всё о пирогах. Это были публицистика и история. Причём статьи эти были огромные. И всё-таки это были не кулинарные издания. Он был готов в них заполонить собой всё. Но без рецептов тоже нельзя. И вот все эти рецепты мы печатали нонпарелью – меленьким, меленьким шрифтом.

И была очень интересная реакция читателей. Иногда в письмах одни читатели нам писали: "Почему нет истории у В. Похлёбкина? Почему он превратился в рецепты". А другие иногда вопрошали: "А почему рецепты одни, где история?" То есть, он был на все вкусы. Сколько у меня до В. Похлёбкина было авторов по кулинарии! А он был неповторим. Причём не только знаниями, а они у него были энциклопедическими. Если глубже копнуть, они были ведь не только по кулинарии. По геральдике и прочим областям. Он было ходячей энциклопедией. И свои кулинарные советы он не просто давал хозяйке на заметку, это была культура еды, культура потребления, культура пищи. И он говорил: "Я же исследователь наук. А еда – это тоже исследование, оно полностью ложится в мою научно-исследовательскую работу".

И, кроме того, он обладал умением писать. Ведь мне иногда приходилось переписывать то, что мне авторы приносили. А у него было слог, интеллигентный язык. Сочетание публицистики, истории и рецептов – это было свойственно только ему.

Мы много говорим о том, что во время нашей советской жизни с продуктами были всевозможные проблемы. И вот читая изысканные рецепты, которые публиковал Вильям Васильевич, сопровождая их историями, рассказами и т.п., порой возникала мысль, а где же взять это всё.

Е. Мушкина: Публикации В. Похлёбкина продолжались 20 лет с перерывами. Казалось, уже всё, обо всём были статьи: пироги, варенья, соленья, картофель, рис, приправы. Сколько же можно? И вот в какой-то момент мы поняли, что все темы уже более-менее исчерпаны. И мы решили сделать "Кулинарный словарь". Вильям Похлёбкин сам предложил его. По его словам, это должны были быть коротенькие рассказы на абзац-два по терминам из словаря, начиная с буквы "А". Редактору очень понравилась эта мысль. Это была какая-то новая форма подачи материала. С объяснениями слов на букву "А" сначала было всё нормально. Но что началось дальше?! После "арбуза", допустим, Вильям Похлёбкин принёс статью про "азу". Мы ему говорим, какое азу, когда мяса в стране нет. И что после этого началось! Я ему говорю, что эту статью нельзя публиковать, а он кричит, что надо. Предположим, из десяти статей по названиям блюд я оставляю пять, а ещё из пяти три вычёркивает главный редактор. И на полосу идут статьи типа "арбуз". Про арбуз, дыню, хлеб было можно. И это было всё время, пока мы с ним не нашли общего языка по этому "Кулинарному словарю". Но когда мы дошли с ним до слова "водка", в то время уже настали времена М.С. Горбачёва с его борьбой против алкоголя.

Полностью программу слушайте в аудиофайле.

еда общество рецепт Вильям Похлебкин гость

"Жизнь только начинается". Труды В. Похлёбкина - сочетание публицистики, истории и рецептов

24:52
Пятница
12:30